1. Имя, Фамилия, Отчество (если есть)
Тереза Лудэр. Также возможны варианты сокращения имени: Таери (ударение на букву е), Тери, Тера.

2. Возраст
«Внешний возраст / фактический возраст».
32 /  952 (из них 300 лет спала)

3. Клан и положение в нем (для Киндрэт)
Клан Лудэр/ Теоретик с навыками плохого призывника и темного целителя (на уровне мастера)/ Мастер – Эхнатон Лудэр

4. Внешность
В родной эпохе Терезы она считалась скорее дурнушкой, чем красавицей. В Средневековье были модны «прекрасные дамы» с золотистыми волосами, серыми или голубыми глазами и белой, как фарфор кожей. Идеал нежности. Тери же уродилась совсем другой. Не Джульетта, не Изольда, не Элеонора. Темная грива, черные глаза, смуглая кожа – классика испанской красоты, проклинаемая в то время самими испанками. Впрочем, самой Таери на казусы ее внешности было совершенно наплевать. Она не собиралась ни осветляли волосы подручными средствами, ни натираться кремами на основе свинца и ртути, ни носить под платьем накладной живот – пускай этим занимаются сестры, ей-то зачем? К великому сожалению Тери она родилась в поистине благородной семье, иначе в ее жизни так и не появились такие пункты, как корсет, чепец, шлейфы и все прочее. Став киндрэт поспешила от них отделаться.
Тереза тонкая, гибкая, смуглая, как и большинство испанцев. Ростом немного ниже среднего. Будь она смертной, была бы из тех женщин, которые сами не могут открыть консервную банку или вколотить гвоздь, и для этих целей ищут себе мужчину. Она не выглядит юной, в родной эпохе ее красота уже отцветала, тогда девушки быстро становились старухами.  Кровь киндрэт немного облагородила внешность женщины, сделала ее более притягательной для людей, но ни один из них не примет ее за молодую девушку – взгляд не тот, манера двигаться, разговор. Слишком много выверенности в движениях, слишком хорошо контролируется мимика и взгляд. Ни жестом, ни выражением глаз не выдаст своих мыслей и эмоций - если, конечно, ее не довести до этого, сыграв на темпераменте.
По общему облику женщины остается только сунуть ей в руки продуктовую корзину - и получится почти правильная сеньора из богатого рода: дома нелюбимый муж и дети, в городе энное количество тайных любовников, в кошельке кредитка супруга, а в корзине продукты к ужину.
Одевается удобно, но женственно. Обычно – платья разной длины и фасона. С корсетом после обращения так и не возобновила знакомство, подол еще во времена Средневековья могла оборвать, если он ей мешал. А сколько убила башмачников за неудобную обувь?.. Так и не смогла привыкнуть к современным брюкам, и влезла сразу в джинсы. Долго на них ругалась, но после приняла, что в некоторых ситуациях они действительно удобны. Свитера предпочитает мягкие, рубашки черные и белые.

5. Характер
Умна (в меру), молчалива, цинична. Очень и очень любопытна. Жестока и темпераментна, как и все испанцы. Горда, но может поступиться своей гордостью, язвительна, но старается вовремя прикусить себя за язык. Скрытна, не имеет привычки делиться с окружающими своими чувствами и мыслями. Темперамент тоже научилась неплохо скрывать.  Даже если ее попросят (или прикажут) рассказать, что у нее на уме, попытается отделаться короткими лаконичными фразами, а потом замолчать и слушать собеседника. Слушать собеседника – это вообще очень приятное занятие. Особенно, если это старший Лудэр. И старшему приятно оказанное почтение, и поведение вписывается в схему «женщина должна молчать». И Терезе можно не развлекать собеседника, спокойно размышляя о своем.
В эхнатоновскую схему «женщина равно вещь, женщина должна молчать» Тери вписалась с некоторыми нестыковками. Никогда не считала и не будет считать себя ниже мужчины, никогда не чувствовала в себе особого почтения к старшим, сильным, мудрым, но склонила голову, потому что ей самой так захотелось. Клан был и есть - ее семья, вот только испанка с юности славилась склонностью оттуда сбегать. Клан – это основа, это корни, это набор киндрэт, которые ее в какой-то мере ценят и в какой-то понимают, и ради клана она будет жертвовать, убивать, преклонять колено. Единственное, чем Тереза не может пожертвовать – это своей личностью.
Безусловно, личность киндрэт меняется множество раз с момента обращения. Но что-то остается – что-то, какой-то тонкий пласт… пожалуй, восприятия мира и своего места в нем. Как Фараон не может перестать быть царем, как вождь не перестанет вести за собой, как убийца продолжит убивать, а лекарь спасать жизни. Так бродячие собаки, даже привязавшись к чьим-то рукам и ластясь к ним, не поверят до конца, что этот дом – их. Где-то глубоко остается то, что принято называть основой. И если эта основа противоречит клановости киндрэт – ее стоит глубоко спрятать и склонить чело, притвориться и поверить самой.
Основа личности Терезы появилась, наверное, еще во время ее человеческой жизни. Это – часть ее менталитета, то немногое, что осталось в ней от Испании. Испанцы жестоки, они создали самую безжалостную в мире инквизицию. Они бесстрашны, они могут каждое утро проходить Дорогой Короля*, не зажмуриваясь. Испанцы – вечные скитальцы, они лучше всех понимают пресловутых цыган, именно от этого кочевого народа они переняли свои кастаньеты и танцы. И ой как сложно заставить испанца во что-то верить.
Нет, конечно, сначала получилось. Много было клановой идеологии, ощущения своей всесильности, радости от обращения. Была и ненависть, и война, и безграничная преданность. Осталась, пожалуй, только последняя, да и то с какими-то помарками.
Однажды, в одном из сражений, у Тери мелькнула не мысль – ощущение, что нет никакой разницы между ними и Кадаверциан. Нет границы. Лишь черные и белые пешки на доске. Ненавидит ли черная пешка белую, встретившись с ней на косых клетках? Ненавидит, если белая пешка убила ее птенца, соратника, союзника. Но если и они – лишь фигуры в руках шахматистов, то какой смысл в ненависти?
Так пропала внушаемая ненависть к врагам. А потом пропал эффект от какого-либо внушения. Цинизм женщины стал ее щитом, который она только иногда позволяет увидеть. Она делает то, что должно, что скажут, но смысл этого действа – не внутренняя вера, а защита себя и своего сознания. Свобода с некоторых пор стала ее идеалом. Свобода личности среди идеологии клана.
«Человек свободен до тех пор, пока он мысленно свободен».
Хорошо, что Тереза не даханавар.

6. Симпатии и Антипатии
Симпатии… Хорошее слово. Любит читать и работать с магией, пытаясь найти новые пути ее использования. Обожает, когда «Оно работает!».  Ценит одиночество и возможность пораскинуть мозгами. Также любит прогулки перед рассветом, маленькие прокуренные бары, кровь с коньяком и мужчин, с которыми можно расслабиться.
Обожает Испанию, особенно Барселону и Толедо. Коррида, фламенко, «Песнь о Сиде», любовь к скитаниям, хриплое и чувственное пение под гитару – это осталось в крови Тери со времен ее человеческой жизни. Испанию она ощущает, как свою родину, сюда ее влечет, сколько бы времени ни прошло.
Как ни странно, при такой тесной связи с родиной, прониклась Египтом. Древний мир раскрылся женщине через книги и обряды, через рассказы тех, кто когда-то видел все это. Древнеегипетская культура во всем своем калейдоскопе несомненно проигрывает испанской, но только ей. Вторая родина. К древности и пыли времен не испытывает никакого почтительного трепета, и воспринимает Египет, как еще одно место, где она не была. Неизменно существующее, ожившее за счет усилий Фараона, такое же непостигнутое, как Тысяча Сфера.
Привязана к клану, обожает свою в нем работу – что может быть лучше, чем быть теоретиком? Но до конца так и не смогла принять клан, как основу своего я. Ей комфортно с соклановцами; более всех из них уважает своего учителя - старого теоретика по имени Рашиди. Отношение к этому мудрецу ровное, без эмоциональных всплесков.
С отношением же к Эхнатону у Терезы все сложно - может сейчас испытывать к нему яркую ненависти, а после всеохватывающую нежность – это все темперамент. Фараону подобные перепады предпочитает не показывать, дожидаясь, пока само перегорит. Чтит его как своего создателя, никогда открыто не идет против его воли. При этом никогда не позволит мастеру увидеть всю себя, подсовывая постоянно только пару граней, пытаясь подсознательно скрыться от его взора. Любит быть с ним, разговаривать, служить ему. По его слову может совершить многое, может пожертвовать птенцами и идеалами, отправиться на неосуществимое задание и попытаться выполнить все идеально. Ради Фараона работает над заклинаниями, старается совершенствоваться магически. Но вряд ли сможет убить себя по его слову. А ведь это в клане Лудэр  и называют безграничной преданностью.
Много курит. Много пьет. Много матерится на староиспанском – все, разумеется, не при старших.
Антипатию испытывает к некромантам. Именно так – антипатию, а не ненависть, не презрение. Предпочитает с ними не встречаться, но признает, что среди врагов были и есть интересные личности. Те, с кем можно было бы поговорить, если бы это не считалось одной из высших форм предательства.
Испытывает дискомфорт от ограничения своей свободы. Привыкла с этим смиряться, но отрицательное отношение осталось.
Боится замкнутых пространств – после лежания в саркофаге под Собором Святого Витта. Свою фобию может контролировать, но недолго.
Не любит, когда ее прерывают во время тренировок, магии или сидения над формулами. Терпеть не может много говорить, на дух не переносит даханавар, особенно сканеров – попытку влезть ей в душу воспринимает почти как угрозу для жизни.

7. Таланты, навыки, знания языков, знание кланового мира и умение им пользоваться
Наверное стоит начать с того, что Тереза – слабый маг. Сама это понимает, и это понимание лишает ее желания особо развиваться на пути магии. Поэтому развивает мозги – теоретик, занимается модификацией путей использования магии. Имеет низкий магический резерв,  да и раскрыла его еще не полностью. Не хочет.
Боевые навыки остались и достаточно высокие – скорость реакции, молниеносное принятие решений, интуитивное предугадывание опасности. Все же для Терезы война закончилась не триста лет назад, а буквально вчера.
Простейший  призыв - на большее не хватает магического резерва.
Темный целитель, достаточно сильна в этом, поскольку натренировалась во время войны. Действует быстро, решительно, четко. Но лечить не любит.
Фехтование на высоком уровне. Этому искусству ее учили на египетском оружии, но по прошествии времени женщина поняла, что древнее оружие дается ей куда хуже современного. Египетская секира уступает алебарде, короткие кинжалы не так удобны, как их удлиненные европейские аналоги. Поэтому предпочитает создавать короткий меч, вроде гладиуса, для ближнего боя, или бердыш, если противник решил вооружиться любым аналогом копья.
Хотя метать кинжалы все равно куда удобнее. Не нужно напрягаться. Огнестрельное оружие, с которым Тереза познакомилась незадолго до Праги, и вовсе приводит ее в восторг.
Языки: староиспанский и испанский, древнегреческий, древнеегипетский, английский, чешский, французский, немецкий, русский.
В Тысяче Сфер была несколько раз вместе с мастером, самостоятельно туда соваться не испытывает особого желания.

8. Цель жизни
На данный момент отсутствует, но после пробуждения, скорее всего, целью жизни будет разобраться со стремительно изменившимся миром. Тери теоретик, а значит всю новую информацию будет впитывать, как губка, а после привносить в клан веяния современности – высокие технологии, новое оружие, Новейшую историю и так далее. 
До Праги целью жизни было желание выжить и доказать, что она не пушечное мясо, а кто-то более полезный для клана. По этой причине, когда Тери поняла, что хорошим боевиком ей не быть, она и ударилась в теоретические выкладки.

9. Биография
Тереза Кончита Македа родилась в 1051 году в семье сеньора Македа, судьи коронной судебной палаты. Семья Македа далеко не бедствовала, сеньор Македа имел достаточный вес в городе, к нему частенько приходили со своими проблемами горожане. У Терезы было трое сестер, она была самой младшей. Как и всех благородных девиц, их учили не наукам, а вышивке и бальным танцам, так что к пятнадцати годам представления об азбуке у Терезы были самые условные. О балах, корриде, католических службах и способов задрапировать свое тщедушное тельце так, чтобы оно не казалось таким нелепым, она знала куда больше. К тем же пятнадцати годам девчонка пару раз сбегала из дома с плебейскими мальчишками – поудить рыбу на реке, да посмотреть на Толедо. Как правило, ее находили через несколько дней, чему она была совсем не рада, и пополняли знания Терезы в области розг. Из тех «побегов» вынесла скромный (тогда еще скромный) запас староиспанского мата и желание вырваться из родительского дома. Как-то раз, в возрасте двенадцати лет, прибилась к цыганам во время какого-то празднества. Тереза до сих помнит, как тогда была очарована гитарой, пением и цыганскими плясками.  Девочка так загляделась на цыган, что хотела уже уйти с ними, благо те звали и активно, но тут как назло появились слуги отца. С тех пор совсем перестала чувствовать себя комфортно в тех рамках, которые навязывали ей дома.
А после разучилась чувствовать себя комфортно в каких-либо рамках, за что до сих пор и получает шишки.
В пятнадцать Терезу выдали замуж за герцога Жозе Оливареса, другого влиятельного человека в Толедо. Оливарес был очень хорошей партией, и брак был выгоден для обоих семейств. Муж был старше Тери на шестнадцать лет, но ее взбесило не это, а принуждение к браку. Покорной женой Тереза не стала, а Жозе был не из тех мужчин, которые бы с этим смирились. Коса нашла на камень, из побоев и ругани постепенно выкристаллизовалась страсть, и к двадцати годам Тереза неожиданно обнаружила, что быть сеньорой Оливарес не так уж плохо. К этому моменту она успела несколько раз сбежать, пару раз попыталась прибить супруга сковородкой и один раз - его кинжалом, завела любовника из крестьян, которого муж отправил на эшафот.. В общем, типичная испанская семья со всеми вытекающими последствиями. Примерно через пять лет брака Тери поняла, что сидеть под домашним арестом и постоянно ругаться с мужем ей не нравится, и начала им по-тихонечку манипулировать. Любовь сначала сыграла, потом и вовсе в нее поверила, характер запрятала подальше, стала ласковой-доброй-нежной. Упросила мужа сократить количество балов, получила возможность в сопровождении слуги свободно разгуливать по Толедо. Подкупила слугу, чтобы тот не мешал ей общаться с простыми людьми, от которых «толку больше, чем от всегда вашего высшего света».
И однажды познакомилась с цыганом по имени Игнасио – он играл на гитаре, а это было для Терезы, как бальзам на душу. Они встречались тайно, через того же слугу, к которому за обман сеньора стали переходить куда более значимые суммы денег. Как ни странно, общение Игнасио и Терезы было ну очень высоко одухотворенным. Он учил ее играть на гитаре, учил петь, рассказывал ей про земли за пределами Толедо, про бескрайние поля Испании, про разных людей, которых он видел, и про страны, где никогда не был, но про которые ему рассказали.
Однажды Игнасио пришел к воротам дома Оливареса тяжело раненный. Муж был дома, но Тереза успешно притворилась, что видит этого беднягу впервые, и велела слугам выходить бедняка. Жозе хоть и удивился, что в жене проснулось милосердие, но ничего не сказал. А Тери уже сбегала по лестницам в комнаты слуг, где те растеряно пялились на побои цыгана. Отшугнув слуг, Тереза принялась за дело сама. Игнасио неплохо разбирался в целительстве и рассказывал ей, что делать. Ни разу они не назвали друг друга по имени, не вышли из ролей незнакомцев. Жозе если что и заподозрил, то промолчал, да Тере и не было дела до его мыслей. Она выходила цыгана, смогла сварить все целебные отвары, сделать все примочки, промывания, прижигания. А после, когда тот ушел из ее дома, – поняла, что ей очень интересно целительство.
Пару лет после этого Игнасио учил девушку этому искусству. Потом исчез вместе с табором, подчиняясь своей бродячей судьбе. Тереза с горя выпросила у мужа, чтобы тот принес ей медицинские книги и что-нибудь по химии. Обнаружила заминку в том, что не умела читать. Выучилась под присмотром Жозе, который только рад был, что жена занимается белибердой у себя в комнатах, а не шляется по городу. С тем, что в доме периодически появлялись пациенты (то есть подопытные) из числа плебеев, он смирился. Еще несколько лет были посвящены химии и медицине. У Тери получалось, ей казалось, что она, наконец-то нашла себе применение. К тридцати стала экспериментировать над формулами, постоянно что-то варила, пробовала оперировать. Что-то получалось, что-то нет. Кто-то из подопытных выживал и вылечивался, кто-то нет.. Она не боялась, что прослывет в городе ведьмой, – авторитет семьи Оливарес надежно защищал ее от взгляда инквизиции. Но тут женщине снова стало тесно в замке, возобновились прогулки по улицам, сомнительные знакомства, конфликты с мужем. Жозе, казалось, совсем махнул на нее рукой – жена оказалась невоспитуемой. В тридцать два Тереза, ожидаемо, попала в беду.
Ей довелось повстречаться с Кадаверцианом. А нечего было гулять по Толедо после заката! Ну и что, что со слугой. Киндрэт избрал ее в качестве жертвы, легко обездвижил слугу, и уже воткнул было клыки в шею смертной, как ему помешали. Помешать Кадаверциану, понятное дело, мог только Лудэр. Пока двое бессмертных дрались и огрызались, Тереза пыталась слиться с камнями подворотни и стать как можно меньше и незаметнее. Но сама во все глаза смотрела на магическую дуэль. Это было… невероятно. О подобном не рассказывали сказки,  об этом не говорили бедняки, медицинские трактаты умолчали о том, что в мире может быть такая неправдоподобная магия. К первому Кадаверциану присоединился еще один, вместе они стали оттеснять Лудэра. Точнее, это сейчас Тери знает, из каких кланов были те маги, а тогда они были просто безымянными сверхсилами, с которыми она столкнулась. В какой-то момент женщине вспомнился раненный Игнасио, ее гнев к тем, кто напал на него – двое на одного – нечестно. Вот и сейчас творилось то же бесчестие… Наивная Тереза решила помочь тому, кто остался в меньшинстве. 
Сделать она особо ничего не могла, но умудрилась отвлечь одного из противников на долю секунды – с каким-то булыжником с мостовой благородная дама бросилась на ничего не подозревающего вампира. Булыжник не причинил ему никакого ущерба, но того мгновения, что киндрэт отвлекся на смертную, хватило, чтобы Лудэр вывел его из боя. А потом и второго. После этого победитель не преминул подкрепиться кровью сеньоры, абсолютно наплевал на то, что ее до этого неплохо припечатало об стену. И до того, как стер Тере память обо всем произошедшем, Эхнатон (а это был именно он) услышал просьбу забрать ее и обучить магии. Мол, она будет полезна, и он сможет сколь угодно пить ее кровь.
Видимо, почувствовав дар целителя (а может, просто подумав, что личный донор не бывает лишним), Фараон действительно принес смертную в особняк клана. Первое, что Тери помнит после пробуждения – это его отстраненно-заинтересованный взгляд, словно она маленькая провинившаяся крестьянка, и вопрос: «И что это было?». Тери и сама не понимала, что это было, поэтому попыталась сбивчиво объяснить, почему именно несправедливо нападать вдвоем на одного. Мужчина усмехнулся, и задал уже другой вопрос: «Ты просила забрать тебя. Тогда расскажи, чем ты можешь быть мне полезной». Тери прикусила губу и даже как-то не знала, что ответить. Тогда вампир приказал просто рассказать, кто она. Женщина рассказала. Про свою жизнь, про отца и мужа.. про химию с медициной. Тут мужчина заинтересовался, заставил ее встать и отвел в лаборатории. На состояние Терезы ему было плевать, лечить ее, пока она не докажет свою полезность, он не собирался. К Тере привели человека, тоже раненного, с сильным кровотечением. Велели вылечить так, чтобы он выжил.
И человек выжил. А еще через пару дней женщину обратили.
Эхнатону было неудобно выговаривать испанское «Те-ре-за», оно царапало ему слух, поэтому он, не долго думая, выкинул из ее имени букву "з", которая ему так мешала. Терезу попытались переделать в Терею. Она хотела было взбунтоваться, не желая терять свое имя, но мастер доступно объяснил, почему этого делать не стоит. Новое имя не прижилось само, женщина постоянно забывала, как же там ее должны звать на самом деле, да и по характеру звонкое «Тереза» подходило лучше. Тогда мастер снова переименовал птенца, на сей раз на что-то египетское, труднопроизносимое.   Тогда Тереза махнула рукой, запомнила новое имя, списав все это на каприз мужчины. Покорно представлялась египетским именем, продолжая в мыслях именовать себя «Тери». Все закончилось, когда через несколько лет кто-то из младших назвал ее по привычке Терезой. Имя вернулось само. Тут уже ничего нельзя было поделать, как бы ни злился Эхнатон.
После многие веления Фараона она списывала именно на его эго. Он был главой, мужчиной, ее мастером, в конце концов, а значит имел возможность и право повелевать.. Возможность и право - а также это просто доставляло ему удовольствие. Ненужные танцы и церемонии, клановые празднества, взятые из культов древнего Египта, и за всем этим – безграничное почитание Фараона как сына бога Атона… Терезе это казалось слишком пафосным и чуждым. Она научилась танцевать с ритуальным оружием египтян, научилась языку, читала списки древних иероглифов, каждый из которых словно имел своей целью – еще более возвеличить ее мастера над всеми остальными. К усиленному пиару главы добавилась идеология клана, с его вечным «убьем Кадаверциан, Кадаверциан враги, убьем их и отомстим за наших погибших». Сначала испанка сопротивлялась такой пропаганде, потом стала задавать вопросы «А почему собственно?», потом, когда поняла, что ее вопросы ни к чему хорошему не приведут, решила заткнуться и учиться, а потом, может, и выяснит как-нибудь, почему Кадаверциан нужно убивать и почему Фараон у нас сын бога Атона. Бога солнца, того самого светила, которое одно способно уничтожить весь клан Лудэр.
Так до сих пор Тери и пытается разобраться. Когда через несколько десятков лет после обращения девушку выпустили на поле боя, она уже была обучена церемониальным египетским поклонам, свободно болтала на древнеегипетском, даже очарована была этой страной.. А вот зачем убивать Кадаверциан так и не поняла до конца. Первый бой поразил Терезу. Даже страшно не было, настолько было... грандиозно, красиво.  Она все еще не могла поверить, что есть на свете такая потрясающая магия – бирюзового, изумрудного цветов, - и эта магия теперь доступна ей. То, как управлялись со своей магией старшие – восхищало. Думается, девушка бы и дальше стояла посреди мерцающих вспышек и, разинув рот, смотрела бы на фехтовальные дуэли и на великолепных призывных существ обоих сторон, если бы в плечо со спины не воткнулся меч одного из Кадаверциан. Недолго думая, словно в танце, Тери нырнула вперед, избавляясь от магического лезвия в своей плоти, развернулась, пока Кадаверциан шагнул к ней, продолжая атаку, и вонзила клинок ему в шею, пытаясь перерубить позвонки. Вид хлынувшей крови напомнил женщине о корриде. Что-то сдвинулось внутри, что-то сродни ощущению, что она не желает быть быком, которого растят в темноте, а потом выпускают на арену, словно на убой. Что красная мулета тореадора ей подходит куда лучше... Кто-то другой тогда успел на помощь к молодой Лудэр, завершил убийство, опустив на голову Кадаверциана свой меч. И правильно, потому что сама она не смогла бы.
Остаток боя неофитка пыталась быть полезной. Получалось, пожалуй, только путаться под ногами Кадаверциан, размахивая чем-то колюще-рубящим. Они победили тогда… Тела павших оставили дожидаться солнца. В основном с обеих сторон, разумеется, неофиты. После, вернувшись в особняк клана, девушка тихо плакала у себя в комнате, не понимая, как из числа зрителей в амфитеатре она вдруг попала на арену корриды.
Потом все завертелось, закрутилось. Шли дни, потихоньку становилась ближе и доступнее та самая, чудесная магия. Магическое, бирюзового оттенка, оружие легко ложилось в руку, легко вспыхивали на пальцах искры темного целительства. Тери не любила лечить. Сначала по наивности своей попыталась отдавать собственные силы тем, кого лечит, но скоро поняла, что на подобное ей эгоизма не хватит. Стала тянуть чужие. Ей не было дело до морально-этической стороны темного целительства, все было проще: 1) нужно лечить, 2) себя на это тратить не хочу, 3) других проще. Постепенно Лудэр теряла свое отношение к людям – они стали всего лишь материалом, который можно использовать разными способами.. Их жизни уйдут на восстановление собрата, их кровь – на ритуалы и в пищу, их изобретения – созданы для удобства киндрэт, а их тела можно использовать в экспериментах.
Да, она не оставила эксперименты. Первую сотню лет сдерживалась, стараясь упорно учиться,  но потом вдруг все завертелось само собой. Это было во время разговора с Эхнатоном. Тот ругал ученицу, был зол на то, что она ни одно призванное существо не может укротить. Тери не смела поднять голову, пока учитель устраивал ей разнос, а потом ответила, что он не совсем прав… Что существа она таки научилась приручать, и если Фараон соблаговолит взглянуть... Он согласился. Тери призвала банальнейших змей, но Фараона скорее заинтересовал способ, которым девушка заставила их повиноваться. Это было заклинание и похожее и не похожее одновременно на базовую магию укрощения.  «Я посмела немного изменить структуру,» - сказала тихо Тереза и опустила глаза. – «Не злитесь».
Так были выявлены задатки теоретика. Девушке приставили еще одного учителя, старого и опытного теоретика Лудэр. Он помнил то время, когда клан был един,  и о войне никто и подумать не мог – и, в отличие от Эхнатона, с удовольствием об этом рассказывал. Тереза жадно слушала рассказы учителя, каждый раз пытаясь отвлечь его от занятий и просто разговорить. Скоро к старому теоретику приклеилось прозвище, которое девушка ему дала: Рашиди – по древнеегипетски это означало «мудрый». Тот, кажется, был этим доволен.
К мастеру она придумала много других эпитетов. И на древнеегипетском, и на староиспанском. Проклятья там перемежались нежными и теплыми словами, а Тери надеялась только, что Эхнатон не слышал ни тех, ни других..
Время шло, а вместе с ним шла война. Арена стала привычной, а быки убивались легче. Все глубже в сердце девушки входил клан, его идеи, его жизнь и будущее. Она все еще не до конца понимала, зачем Лудэр убивают Кадаверциан, но это было особо и не важно. Черные пешки, как и белые, - должны продолжать партию. Тереза помнит тот день, когда, наконец, закончились успехом эксперименты над Могильной Гнилью. Многие Лудэр были ее разработчиками – среди них и Рашиди, старый учитель девушки, и энергичный Эхнатон, и Риннальдо, которого убили вскоре после, отомстив клану за Гниль, и она сама. Работать со старшими было удовольствием, высокой честью, которая только и могла выпасть на долю девушки. Мастер вечно отвлекался на более насущные дела, Риннальдо тоже пропадал без дела, теряя время, но с Рашиди они сработались. Ничто не доставляло такого удовольствия двум теоретикам, как сами разработки – не важно, Гнили или заклинаний. Они работали не ради результата, а ради процесса, и если бы не постоянные отчеты Фараону и нагоняи от последнего, точно протянули бы с окончанием работ еще на пару сотен лет. Но не сложилось. Гниль была получена, опробована и протестирована на молодом Кадаверциане. Тереза отказалась тогда наблюдать за его муками, оставив это мужчинам. Ей все еще было жаль врагов.
Однако эта жалость закончилась в Праге 1697 года. Когда все прекратилось. Теоретик сама полезла защищать Собор Святого Витта и подземелья под ним. Виттах за спинами слуг Смерти – поражала… Чистая магия. Величественная и безумно голодная в основе своей. Неуправляемая? Лудэр бросила взгляд на Кадаверциан и не могла поверить, что этим черным, всесильным облаком еще можно как-то управлять.. Бык неожиданно вырос до размеров амфитеатра, оставив тореро в растерянности. Черные пешки стали ферзями. А Тери и другие Лудэр, что стояли рядом с ней, пораженные, так и оставались всего лишь пешками.
В обреченную на провал битву ее толкнуло понимание того, что позади на клетках остается шахматный король. Не сероглазый, не испанский, без гитары и венца, не идеальный, темпераментный, самозваный, -  но король. Ее мастер, от которого она так сторонилась и закрывалась все эти годы. Защитить его и дать ему время уйти – это было все, что хотела тогда Тери. Защитить, спасти, укрыть, дать время уйти по подземным ходам и дальше – в эмиграцию, в новооткрытую Америку или чуждый восток, лишь бы подальше отсюда и от той машины Смерти, которую привели с собой жнецы безглазой.  Пожалуй, тот бой был самым лучшим в жизни Терезы. На полную силу, плетя заклятие за заклятием, модифицируя тут же, на ходу, чтобы поймать Кадаверциан в неожиданно новые ловушки и сети. Лудэр теснили в подземелья, и даже новинка в виде Могильной Гнили не могла их спасти. Да еще и Эхнатон не пожелал убираться с поля боя, а  встал впереди своих белых пешек, как диктовала ему честь. Тери, увидев это, разозлилась и драться стала хуже. Она, как верная пешка, пыталась спасти своего короля – так, какого дьявола, он не собирался спасаться?
Все закончилось быстро. И даже не окончательным уничтожением Лудэр. Нет, полоской света, что исчезает, когда задвигается крышка саркофага. И долгим, одиноким сном.

10. Связь с игроком
ЛС

11. Опыт в Ролевых играх
Несколько лет

12. Короткий отыгрыш
Жду

*Дорога Короля - El Camino del Rey

Отредактировано Тереза Лудэр (2012-04-19 17:43:21)