Яркие краски заката отцвели, и небо хмурилось, ночными облаками закрыв звездный свет. Порт Журавля и заросшие буком и кустарником берега Кюсю укрывались туманами, как невеста вуалью.  Со стороны портовой крепости море укрылось за белесым полотном, а волны, казалось, слишком быстры и опасны для всякого, кто решится причалить не под надзором маяка.
Хорошая ночь для темных дел и привидений.
Капитан невольно оглядывался на тени, окутывавшие выход из корабельного трюма. Пассажиры, которых он взял на борт в порту Нинбо, уже не раз вызывали в душе моряка суеверный страх. И стоило же  Кэзухиро-доно  напомнить Кэйичи о старом долге, да выбить согласие взять на борт чосонского аристократа и южного варвара-кирисита с сопровождением.
Чем дольше длилось плавание, тем меньше Кэйичи верил в то, что «благородные господа» и в самом деле торговцы, желающие проскользнуть сквозь крепкую хватку сегуната. На проповедников они и то походили больше, да только вопреки всем опасениям Кэйичи, чосонец пару раз зачитывал мантры, отдавая должное мудрости Будды.
Нет, иностранцы вовсе не доставляли никаких проблем: на еду, качку или тесноту не жаловались, ночью прогуливались по палубе, изредка переговариваясь на незнакомом, резком наречии.  Наглухо задраенные каюты «господа» покидали только с закатом, и члены  команды клялись, что днем оттуда не доносится ни звука. А что они ели? Воздухом видно питались.
Каждое утро Кэйичи проверял на зуб полученное золото – не обернется ли листвой и корой, да лисьими чарами?  А может он везет призраков, и днем в каютах лежат гниющие трупы или какие гады?
Но вломиться в каюту  при свете дня команда все не решалась. Уж больно уверенными были эти господа, да и слуги их - сильные и мрачные, та еще нелюдь. И Кэзухиро высказался весьма прямо – в Нагасаки прибытия гостей ожидают весьма важные личности.
Непонятно только зачем таких ценных гостей необходимо доставлять контрабандой, вместе с парчой, нефритом и слоновой костью.
Насчет кирисита капитан бы не рискнул ничего говорить – светловолосые варвары все как на подбор были на одно лицо, и поди разбери насколько он молод или зрел, хитер или наивен, а вот  второй, молодой мужчина говоривший на кансай-бэне, вовсе не походил на ушлого торгаша.  Больно уж был горд, а от цепкого и ехидного взгляда капитану хотелось отвернуться и съежиться. Не смотрят так те, кому приходится вечно гнуть голову перед псами сегуна.
Вот и сейчас он ощутил, как покинувший свой темный угол данна уставился на его напряженную спину.  Молодой мужчина поднялся по рассыхающейся лестнице без единого скрипа, и присутствие свое отметил ехидным смешком.
  Абэ-но Сеймей из клана Лудэр  не умел читать мысли, но это не мешало ему  догадываться об обуревающих  капитана судна сомнениях.  Лудэры по чисто практическим соображениям не трогали команду,  обходясь «сухим пайком», что не лучшим способом сказывалось на настроении киндрет. По крайней мере, на настроении Сеймея. Он не мог дождаться того дня, когда пол перестанет немилосердно скрипеть и раскачиваться при всякой небольшой волне, а от запаха рыбы, соли и немытых тел в трюме можно будет сбежать не только зарывшись лицом в благовония.
- Я искренне желаю, чтобы в столь прекрасную ночь мы благополучно обошли все местные мели. Надеюсь на вас и ваших людей, господин капитан,- Сеймей улыбнулся, как обычно рассчитывая на то, что  «честный моряк и торговец» Кэйичи срочно найдет себе дело в другом месте.  Компания ушлого контрабандиста Лудэру не нравилась, но это, пожалуй, был вернейший способ попасть в  Ямато, минуя неизбежный дневной досмотр иностранных судов.  Капитан замялся, явно раздумывая, а не задать ли  парочку неуместных вопросов, но Сеймей пресек эту попытку: - С благословения богов, сие будет последняя из ночей нашего утомительного путешествия, и мы расстанемся с вами. А вы получите нашу безмерную благодарность за содействие.
Кэйичи закряхтел, явно намекая, что «безмерную благодарность» стоило бы сделать побольше, но спорить не стал, похромав в сторону кормы. Сеймей занял его место, которое очень удачно подходило для того, чтобы предаваться размышлениям.
Это была не первая его поездка к берегам родины.  Даже не первая из поездок на Восток – едва корабли европейцев достигли берегов восточных стран, не проходило и двух десятилетий, как японец вписывался в одну из команд, как навигатор и медик, и покидал тревожащую его Прагу на несколько лет. 
Но первый раз Сын Неба направил вместе с Сеймеем своего ученика. И именно это обстоятельство вызывало в заклинателе некоторое смущение.  Он и бывший царь Иерусалима Балдуин… Не то чтобы не ладили. Попросту не пересекались.  У Балдуина не было желания вести долгие беседы со странным азиатом, а Сеймей, в свою очередь, не видел смысла того принуждать.  И месяцы пути на другой конец земли  мало что изменили.  Балдуин следовал за теоретиком как эхо силы и влияния Эхнатона, не зная языков и обычаев людей востока. Куда проще было бы взять с собой узкоглазую и миниатюрную Чекчек – от японок ученица отличалась лишь нравом и варварскими привычками, которые сам вампир считал весьма милыми. Ну а Балдуин был настолько «западным», что к настоящему моменту Сеймей уверился в том, что его спутник – напоминание Сына Неба о том, что японец обязан возвращаться в Прагу. «Неудивительно, что мне сочли нужным об этом напомнить, если учитывать дурную славу Учителя.»
Но не мог птенец Странника Эшу вспомнить и о том, что незадолго до решения главы имели они разговор, касающийся  происходивших на Востоке событий и мира духов. Балдуин был одним из немногих обращенных Лудэров-христиан, и уж точно - единственный, кто сохранил привязанность к своей вере спустя века жизни среди немертвых.
В свете той беседы, возможно, что урок послушания и преданности преподавали вовсе не Сеймею.
- Насладитесь этой ночью на море, брат мой. – судя по ощущениям Сеймея, Балдуин покинул трюм, и стоял на палубе неподалеку, впрочем, не выдавая своего присутствия, – Уже со следующим закатом мы позволим себе ходить по полу, который не будет качаться под ногами.
Сеймей развернулся, приветливо улыбаясь собрату. Все сомнения и тягостные мысли что преследовали его, следовало оставить в стороне - века не изменили сей принцип.