Надо сказать, что «знакомство» с остатней частью клана, к которому вот уже почти столетие принадлежал Сеймей, шло из рук вон плохо. Европейские языки он учил по необходимости говорить с жителями «стран Заката», презрительно отзывался о культуре и чистоте городов.
Здесь Эшу и не думал не соглашаться с птенцом – христианская Европа стремительно отреклась от благ римской цивилизации, и по сравнению с покинутым заклинателями Востоком все больше стремилась к варварству.
Но самой большой проблемой оказалось то, что  старшие соклановцы посчитали компанию неофитов вполне подходящей для иноземца- Лудэра. Новое лицо в клане воспринималось едва ли не как новообращенный птенец, а у равных по возрасту не хватало смелости и желания преодолевать культурный барьер.
Необычное лицо, непривычные манеры, забавный говор, чужая культура. Разве можно отнестись к этому иначе, чем с торопливым, кипящим любопытством, снисходительным высокомерием и толикой жалости?  Это-то и стало камнем преткновения.  Панибратское отношение Сеймей не оценил.
Тем более он не оценил указа Мастера «ознакомить с обычаем», как будто возможно было бы научить мартышку каллиграфии. Превращаться в бесплатное развлечение, без толку обучая неоперившихся птенцов высокой мудрости страны Восходящего Солнца, страны Утренней Свежести, страны Небесного Бамбука, да и самой Срединной Цветущей, в его планы не входило.
«Быть может, старому еноту лишь интересно как же я выкручусь» - мрачно подытожил заклинатель, прислушиваясь к шуму в коридоре. 
Неофиты, не отошедшие еще от осознания великой своей силы, галдели как стая чаек.
Сеймей, не дожидаясь пока шум перерастет в рев, распахнул  полог.
Кто-то, стоявший слишком близко,  получил по лбу тяжелой кистью.
Сеймей улыбнулся. Сеймей поклонился.
И опять улыбнулся.
Знавший Сеймея Эшу… Или даже давным давно почивший в мире Хиромаса, давно бы сообразил, что ничего хорошего онмедзи не задумал.
- Я расскажу о чайной церемонии, - мурлыкал Лудэр, к удивлению некоторых, почти без акцента, -  Правители империй и простые монахи, все свершают ее. Иные – в золоте и роскоши, средь изысканных явств и в компании куртизанок… - Здесь волшебник выдержал  многозначительную паузу, так что кое-кто тайком поискал  глазами означенных куртизанок, - Ну а мы обратимся к искусству Дзэн, что требует предаваться поглощению знаний в покое и строгости, отметая блага мира смертного, чтобы позволить духу через познания достичь сатори. Прошу вас, это – сейдза. 
Гости помрачнели – куртизанки отменялись, это была основная мысль, которую среди паутины слов удалось разобрать достаточно внятно.
А загадочная «сейдза» оказалось крайне неудобным и неустойчивым способом сидеть на корточках. Но хозяин покоев принял ее так непринужденно и с таким ожиданием посмотрел на гостей, что те попросту не решились возмутиться.
Сеймей с щелчком  раскрыл веер – и из-за тонкой ширмы появилась девушка с подносом в руках.  По сравнению с ее тонкими ручками, тот казался  непропорционально большим. А простые белые чаши с тонкой синей росписью на нем, были полны странной бурой жидкостью, источающий запах листьев, рыбы и углей одновременно.
- Давайте начнем, - промурлыкал Сеймей, едва Митсумуши отдала последнюю чашку, и в наступившей тишине эти слова прозвучали особенно зловеще.
… Едва только кто-то из слушателей смеживал веки и начинал клевать носом, Сеймей убирал с лица вредную ухмылку, которую до того скрывал за веером. Поведение блондинистой девицы-целительницы навело его на забавную идею. Спицы веера щелкали, складываясь, и звук, который они производили, более всего напоминал щелчок кнута.
- Тот, кто воспринимает все не иначе как самого себя,  - ЩЕЛК! - И который видит во всем самого себя, не отказывается ни от чего…
-  Нерожденный, постоянный, вечный, - ЩЕЛК! - Изначальный он не может быть убит, когда убивают тело…
Когда опустели чашки у оставшихся, случилось еще кое что – из стены полезли мерцающие щупальца и отвратительная большеглазая харя.  Не отрываясь от цитирования Конфуция, Упанишад, Лю Цзы и Оно-но-Комати ( куртуазную лирику с стоическими изречениями мудрецов объединяло только редкостное занудство) Сеймей погладил образину по жуткой морде.  А та, по-видимому осмелев, протянула свои щупальца к гостям…
Вернее к их чашкам, поскольку все, кто еще оставался в зале, очень поспешили его покинуть. Чудовище деликатно собрало фарфор, а его хозяин вопросительно уставился на стоически перенесшую все испытания Урсулу.
Ее речи сперва его удивили, а потом… Впервые за вечер на лице японца расплылась настоящая, искренняя улыбка.
– Дорогая сестра, готовьтесь к тому, что это займет много времени. Но на сей раз я постараюсь рассказать все более доступно – и в более приятной обстановке.

Так вышло, что слово свое Сеймей сдержал.

* сатори - просветление/озарение
* сейдза - традиционная позиция для чайной церемонии, с непривычки от нее наверняка устанут ноги и спина.