1. Имя, Фамилия, Отчество (если есть)
Абэ-но Сеймей ( Абэ – имя рода, а Сеймей - имя)
Сеймей Лудэр - для киндрет.

2. Возраст
«Внешний возраст / фактический возраст».
Около 25 лет/ 1091 год (из них 300 провел во сне)

3. Клан и положение в нем (для Киндрэт)
Лудэр, призывник, теоретик и хронист Клана.
Исследователь Тысячи Сфер.

4. Внешность
Герой наш относился к тому типу мужчин, чей возраст не так то просто определить на взгляд. Рассеянность и улыбка возвращали ему красоту юношества, а гнев и печаль добавляли десяток лет. Сейчас старость не грозит ему и в помине, но трудности с тем, чтобы понять в каком же возрасте принял азиат Становление, остались.
Сеймей высок  (особенно для японца – целых 180 см), изящен и тонок в кости. В облике его присутствует утонченность на грани женственности, что так ценилась поэтами Хэйан.
Высокие, амазонийские скулы, тонкие черты лица, без весьма типичной для азиатов плоскости, ледяные серые глаза. Взгляд цепкий, внимательный и неприятно-изучающий, губы часто изогнуты в ничего не значащей улыбке. Очень редко это выражение разительно меняется, чаще всего за вежливой маской  очень умело скрываются даже самые сильные чувства.
Узкие ладони и тонкие, точно паучьи лапы, пальцы. Часто можно заметить, что Сеймей перебирает что-то в руках – четки, веер, страницы книги, струны бива. Кожа матовая и белая, точно кость,  волосы черные и длинные, а губы – карминно-алые. Если собеседник из тех, кто может оценить типично восточную красоту, а так же манеры и, весьма своеобразное, чувство юмора, он найдет азиата красивым в той же мере, как и обаятельным.  Но доверия Лудэр не вызывает – пугает и смущает порой исходящее от него ощущение чуждости, близости к незримому и опасному миру духов. Здесь оно проявляется едва ли не больше, чем в общении с прочими представителями клана. 
Сеймей преотлично владеет своим голосом и речью, может изобразить, на потеху себе и редкой публике, и бархатно-сладкий голос продажной женщины, и скрипучее ворчание старика. Даже в обычной речи он умудряется играть множеством оттенков.
Сеймей одевается  тщательно и со вкусом,  придавая особое значение деталям. С особой ностальгией он относится к нарядам своей родины,  любит шелк и простой и свободный крой одежды. Очень чистоплотен.

Лицо – Camui GACKT

5. Характер
При жизни знакомый поэт сравнил тогда еще не бессмертного Сеймея с облаком – далеким, вечно и неуловимо меняющимся,  способным в своем поведении и характере сочетать плохо совместимые вещи. С утра оммедзи высказывал свое почтение Сыну Неба, а к закату наслаждался обществом  квартала дешевых проституток:  последние нравились ему больше, чем изысканная свора императора.  Вежливая и манерная улыбка в любой момент могла смениться саркастичной и даже грубоватой усмешкой, велеречивая придворная речь – почти прямой грубостью.
Непредсказуемость и склонность к крайностям являются, однако же, чертами весьма гармоничной и уравновешенной личности.
При первой встрече и непродолжительном общении Сеймей вполне может показаться непрозорливому собеседнику непозволительно миролюбивым и даже мягким, особенно по меркам киндрет. Он почти всегда избегает конфликтов и сражений,  снисходительно и ровно относится к смертным, и почти так же – к сородичам. Возникает впечатление, что японец этакий доброжелательный книжник не от мира сего. 
И когда этот добродушный и безобидный сородич внезапно и точно проявляет не свойственную себе беспощадность и жестокость – наблюдатели порой погружаются в глубокое недоумение.  Мы упоминали непредсказуемость, не правда ли?
За фасадом участливой вежливости скрывается холодный и бесстрастный разум, достаточно эгоистичный и самоуверенный, полный чести и смелости, гибкий как водный поток и такой же упорный.
Склоняясь от крайности к крайности, он сохраняет в себе баланс между человеком и чудовищем, не давая ни угасать эмоциям, ни охватить себя сожалениям. И все это – с искренностью обнаженного меча.
  Сеймей, оставаясь верным клану в той мере, какую смогли ему привить, исповедует какую то свою, особую философию, давшую корни еще во времена знакомства с Эшу и завершившую свое развитие после его смерти, не особенно навязывая ее и не распространяясь о подробностях.  Он верит, что становление дается не просто так, а для познания и исполнения кармического долга, что истинная суть жизни киндрет заключена не в наращивании власти в бренном мире, но намного глубже и выше.  Восточная философия во всей ее извращенной красе.
Сеймея восхищает гармония – вечный танец жизни и смерти, разрушения и творения, огня и льда, человеческого и звериного начал.  Новообращенному Лудэру пришлось пересмотреть многие свои взгляды после принятия бессмертной жизни, но самую суть его натуры ничто не изменило. Он почитает «естественный порядок» вещей, стремясь тонко чувствовать грань, которая  отделяет отстраненное наблюдение от преступного невмешательства.
Он страстно, насколько подобное вообще совместимо с его отстраненной натурой, стремится к знаниям.  Внезапно исчезнуть, сорвавшись в поиски некоего манускрипта, или преследовать годами особо ценного духа, едва отвлекаясь на охоту за кровью – вполне в его духе. 
Так же в его духе эгоистично втянуть в свои исследования подвернувшегося под руку соклановца, и оставить того в недоумении и без объяснений, едва цель будет достигнута.
Хотя Сеймей и ценит свое одиночество и личное пространство, он никогда не отказывается от общения с другими киндрет, наблюдая, запоминая, усваивая уроки.
Он странный, настолько насколько может быть странным Лудэр, и даже больше.
Талант Сеймея в обращении с духами и миром Клана, а так же некоторая известность его Мастера,  принесли ему определенную безопасность и защиту. Непредсказуемый японец мало кому нравился, но он был полезен, и от его знаний и изысканий никогда не отказывались.

6. Симпатии и Антипатии
Питает определенную слабость к :
- Духам. Что едва ли требует пояснений.
- Знаниям. Обычно, самым разным, но, по большей части, предпочитает следовать за развитием уже обретенных навыков: медицины, астрономии и астрологии, философии, ну и магии, конечно же.
- Азиатам и азиаткам. В гастрономическом плане.
- Наивным и добрым людям (или следует сказать «существам»?). Они ему просто нравятся, вне всяких хитрых планов. Хотя сближаться с ними он не пытается.
- Честным личностям. Можно быть разяще честным без капли доброты, но это все же лучше, чем отягощать свою карму ложью.
- Шуткам с участием духов.
-  Игре на бива, флейте и вообще хорошей музыке.
- Созерцанию и раздумьям. Часто часы медитации совмещаются и с общением с духами. Но иногда это просто наслаждение и любование природой.
- Желающим учиться - хотя Сеймей открещивается от роли наставника, он с удовольствием делится собственными идеями и знаниями, увидев в собеседнике подлинный интерес.
- Неожиданно теплое отношение к Грейганн. Сеймей до своего "сна" тесно общался с несколькими вриколакос.

Не слишком-то любит:
- Прямое насилие. Это конечно, порой необходимо и действенно, но вульгарно и скучно.
- Разрушение природы и человеческого духа. Современные города, такие удобные для жизни и охоты, с точки зрения Сеймея обладают отвратительной и гнетущей энергетикой.
- Бесцельность «жизни» многих сородичей.
- Толпы людей.
- Навязчивость. 
- Низменные страсти. Жадность, зависть, гордыня - всего этого Сеймей насмотрелся и в родном Киото. 
-  Императоров и праздную аристократию в целом.
- Американцев. (Когда узнает про Хиросиму и Нагасаки. И демократию.)
- Когда его пытаются втянуть в политические игры.
- Средневековые западные города. (Вонь, грязь, отсутствие бань и канализации... Ужас.)

7. Таланты, навыки, знания языков, знание кланового мира и умение им пользоваться
-  Фотографическая память.  Одна из причин его ценности для клана: Сеймей – ходячий архив. Он может восстановить по памяти многие из прочитанных единожды фолиантов и свитков.
-  Знание астрономии (конечно в тех рамках, какие были до принудительного сна). Сеймей с легкостью определяет время и направление, если видит более-менее ясное ночное небо.
- Точность «предсказаний» оммедзи объяснялась его наблюдательностью и хорошим знанием человеческой натуры. Но отнюдь не всегда. У Сеймея сильно развита интуиция и он умеет ее слушать. И конечно, мало кто не разбираясь в Книге Перемен может написать по ней первое и наиболее полное руководство.
-  Фэншуй (неважно, что почти никто из сокланов так и не понял что это такое) и практика цигун.
-  Хорошее знание медицины, даже вне целительской магии. Акупунктура и мануальная терапия. Разбирается в лекарственных растениях и в анатомии, а так же в ядах.
- Сеймей не воин, и в прямом бою, особенно с оружием, почти наверняка проиграет. Владеет ушу и гунфу (скорее ради здоровья и мудрости, чем ради битв), но когда они помогали против хорошего меча?   Конечно, если противника связать, а Сеймею дать в руки оный меч - он с ним справится. Но с неохотой - не его метод. Зато этот Лудэр хорошо бегает.
- Хорошо держится в седле, чему научился уже спустя несколько десятков лет после обращения.
- Знание языков: японский ( в том числе и в наиболее архаичном варианте),  китайский, санскрит, корейский, монгольский, египетский и арабский(надо сказать – хуже, чем перечисленные выше), английский, латынь, немецкий, чешский.   
-  Как аристократ эры Хэйан,  Сеймей умеет: играть на бива и флейте, слагать стихи на японском и китайском языках, и вести пустопорожние светские беседы с умным видом.
-  Магия призыва  на уровне Мастера или выше -  причем она несколько необычна для Лудэр,  поскольку духи, призванные Сеймеем, имеют весьма выраженную восточную направленность (это они, аякаши и бакемоно). Обычно эти духи обладают теми же свойствами и способностями, что и их западные аналоги, но выглядят весьма экзотично.
- Светлое целительство, чуть выше основ. 
- Некоторые основы боевой магии.
- Сеймей знает клановый мир достаточно глубоко и хорошо, чтобы не соваться туда лишний раз. Он может пройти там значительное расстояние, и избежать его опасностей и ловушек, примерно знает направление, знает многих существ в мире, и прекрасно понимает, что НЕ знает куда больше чем вообще может представить.

8. Цель жизни
- Продолжить изучать мир клана и духов.
- Завести ученика. Почему бы и нет?
- Побывать в храме в свою честь. Кто из сородичей может похвастаться, что у него есть свой действующий храм? Заодно можно и повидать «потомков».

9. Биография
Все началось очень давно, когда мир был намного больше, а рядом с людьми, обычно незаметные людскому глазу жили духи. Некоторые из них были благостны и благородны, другие – вечно голодны и жестоки. Можно было бы назвать то время эпохой тьмы, когда знать уповала на пышные дары и церемонии, чтобы сберечь от созданий ночи свои покои, а простой народ умирал от нищеты, голода и болезней, страшась их не меньше незримых сил.  В юной стране Ямато, о которой мы поведем речь сейчас,  весьма и весьма ценились люди, умеющие усмирять духов или же растолковывать неявные знаки божеств и судеб.  Одним из таких людей и был Абэ но Сеймей.
Происхождение его было окутано некоторой долей тайны, что весьма полезно для волшебника, но столь же утомительно для человека.  Известно, что его отцом был  Абэ но Ясуна , вельможа и поэт. А насчет личности его матери ходило множество слухов – злые языки говорили что прекрасная Кузуноха вовсе не человек, а лиса-оборотень. Более сдержанные подозревали отца Сеймея в связи с дикаркой-айну, одержимой этим самым лисьим духом.
Сеймей никогда не развенчивал и не опровергал ходивших слухов, умело оборачивая их себе на пользу. Следует сказать, что с детского возраста Сеймей умудрялся получить свою выгоду, в весьма неожиданных местах. Став учеником известного чародея  Камо но Ясунори, юный Сеймей  проявил настолько редкий и примечательный талант и прилежание, что стал наследником книг и техник учителя, при этом оттеснив сына самого Ясунори.
Прошло несколько лет, и Сеймей стал одним из самых молодых, но при этом и самым многообещающим из  оммедзи Тысячелетней Столицы.
Талант его действительно был несомненным и сверхъестественным – по воле звезд и судьбы, или в качестве дара от  исчезнувшей в лесах Изумо матери, Сеймей видел духов так же ясно, как и людей.  Конечно, живи он в иное время и в ином месте, этот дар неминуемо стал бы проклятием. Но как уже упоминалось, Сеймей умел обращать обстоятельства себе на пользу – едва в Хэйан-Ке случалось что-то настолько пугающее, что с этим не желали связываться другие члены Оммере, как Сеймей бросался к чудесной загадке, едва ли не облизываясь. Что показательно, обычно он разрешал ее, или хотя бы сводил к минимуму возможный ущерб.
Это породило в нем некоторую самоуверенность, небрежность и ребячливость – порой, забывшись, бывал он грубоват с вышестоящими придворными, в отличие от других мастеров оммедо предпочитал работать в одиночестве, пренебрегал многими дворцовыми забавами.  Но юный колдун был из тех удачливых наглецов, которые выходят без видимого труда из любых переделок.
Тогда в его жизни и появился Эша Лудэр.
Здесь, нам стоит отвлечься от повествования о времени в Тысячелетней Столице, и перенестись во времени пространстве, чтобы рассказать о том, кем был этот самый Эша, и как он изменил судьбу нашего героя.
Эша был одним из последних птенцов того сородича, что позже принял имя Вольфгер и создал клан некромантов-Кадаверциан. Эша Лудэр самозабвенно изучал мир духов и скрытые в существах иных сфер возможности, и поначалу он с большим волнением отнесся к идее познать силы самой Смерти. Но в последний момент отступил – по своим неведомым причинам, или из-за приписываемого ему страха, - неизвестно.
Для новорожденного клана Кадаверциан отступник стал глупцом и трусом, Лудэр же осуждали его упорное нежелание сражаться с «еретиками».  Уставший от распрей «родственников» и потерявший в войне единственного ученика, Эша на многие века покинул берега Красного моря и сородичей, отправившись далеко на Восток. 
Какое-то время его домом были вечно враждующие королевства индийского полуострова. Устав от дождливых ночей и джунглей, полных диких зверей, он отправился на север, в сопровождении рабов, жертв и почитателей.  Наконец судьба привела его к берегам Ямато, а особенно пышной и праздной Хейан-Ке, походившей на накрытый пиршественный стол. Эша поразился обилию духов на этой земле.  И их глазами, а так же глазами бонз и музыкантов Китая и Индии, он нашел то, что впервые за долгие века пробудило в нем толику любопытства и прежних чувств: в частности желания учить.
Он нашел Сеймея.
Надо сказать, что в ту пору молодой маг ничуть не задумывался о неизбежно грядущей старости, необходимости продолжить род Абэ, и прочих незначительных вещах.
Придворные дамы нередко посылали ему прочувствованные стихи, но ни одна из них не зажгла в сердце волшебника и искры интереса. Однако одно письмо – казалось бы ничем не примечательное, странным образом захватило его мысли. Сеймей отправился на назначенную встречу, и не слишком удивился, когда не обнаружил там кибитки с красавицей – только высокого мужчину с эбонитовой кожей. На языке страны Небесного бамбука, санскрите, Эша предложил Сеймею обсудить тайны, сокрытые от большинства смертных. Почти до самого рассвета они говорили о неизведанных, незримых узах имен, сковывающих все сущее. О духах земли и небесных сфер, о звездах в небе над Ямато и далекими землями за морем и горами империи Тань.  До восхода солнца гость любезно распрощался с Сеймеем, назначив собеседнику дату и место другой встречи.
Так продолжалось несколько месяцев и недоверие в душе оммедзи боролось с уважением.
Эша все чаще говорил о том, как ограничены способности Сеймея, и что тело и жизнь простого человека не способны познать всех возможностей мира духов. Что сама его судьба говорит о переходе на иную ступень бытия, где он сможет в полной мере проявить себя. О знаниях от которых не следует отказываться. Эша говорил со всей искренностью, как мог бы только тот, чей язык много веков не знал слов лжи.
Сеймей поверил уроженцу далеких стран и принял обращение.  Надо сказать, что было оно болезненным и едва не окончилось смертью ученика: желая проверить его навыки и силы, Эша выкинул новообращенного в мир Клана.
К чести Сеймея – он смог продержаться достаточно, чтобы удовлетворить амбиции своего наставника.  Заглядывая вперед, скажем, что Сеймей был весьма удивлен, узнав, что подобная пытка никак не входит в систему обучения Лудэр.  Как не менее были удивлены и соклановцы, узнав что он это перенес.
А после этого… какое-то время ничего не менялось. Да, новоявленный глава Оммере не появлялся во дворце прежде заката, но работу свою исполнял во много раз лучше чем прежде. Ученики и придворные испытывали трепет, передавая из уст в уста, как сами собой открываются двери и окна в доме колдуна и из пустоты доносятся голоса.  Шли годы, а Сеймей не менялся, так и оставаясь молодым и стремительным. Правда вскоре он, как и многие онмедзи стал носить ритуальную маску, якобы скрывавшую его лицо от враждебных духов а голос, доносившийся из-под нее казался старше. Однажды при дворе появился мальчишка с пронзительным и холодным взглядом – Ясунари, отпрыск одной из придворных дам, которого, ко всеобщему удивлению, признал своим сыном Сеймей. Ясунари стал посредником между «отцом» и его подчиненными, а спустя небольшое время и сам занял высокий пост. Он неизменно отказывался, как-то рассказывать о причинах затворничества отца, поэтому придворные сплетни, лишенные пищи, немного поутихли.
Годы незаметно сложились в десятилетия, и проницательный Эша заметил что долгая жизнь Сеймея должна подойти к концу.
«Ты прожил слишком долго как человек, и завершил даже те дела, что не должен был. Теперь мы уйдем.»
Сеймей, все с большей тоской наблюдавший за тем как стареют и умирают его весьма немногочисленные друзья, согласился.
Для всей столицы Хейан, уже весьма привыкшей к незримому присутствию Сеймея и его влиянию, «смерть» колдуна стала неожиданностью. Быть может, он, как и его мать, стал божественной лисой? Или его унесли прочь могучие духи? А может, за смертью Сеймея стоят враждебные ему колдуны?
Не желая пренебречь возможным покровительством уже «мертвого» (а значит, вошедшего в число предков или даже ками) Сеймея, император повелел воздвигнуть на месте дома онмедзи храм в его честь. Храм стоит, и в нем справляют службы и по сей день, что говорит о том, что людская память и благодарность отнюдь не всегда мимолетны и коротки.
Впрочем, об этом наш герой не знал. Эша решил вернуться из Поднебесной в Срединное царство, как всегда полное боли, крови и страха.  Долгие десятилетия, сложившиеся в века, вдали от киндрет и клана, постепенно стали мучить наставника Сеймея. Точно какая-то неведомая сила, а не только тоска, исподволь вела его обратно к сородичам.
Сезоны сменились два десятка раз, когда Сеймей и Эша встретили первого из странников-киндрет на своем пути. Это оказался, по счастливому велению судьбы, Лудэр, много моложе Эши, но старше Сеймея. И он совсем не походил на учителя, как и на самого Сеймея - голубоглазый и с волосами светлыми как мех.
Эша решил вернуться на Запад, и если такова судьба – принять наказание от Главы Клана.
То, к счастью оказалось не так сурово, как могло бы, было быть. Пусть Эхнатон и был разъярен невмешательством Эшу во все тянущуюся войну,  теоретик принес из своих странствий новые заклинания, новые знания, и был  намного более полезен, как живой и действующий член клана.
Фараон смирил свой гнев, и теоретики Лудэры продолжили свои изыскания, но теперь уже под рукой и бдительным оком Мэтра.
Едва ли следует описывать все многочисленные приключения, как опасные и занимательные, так и не слишком, выпавшие на долю Сеймея в клане и землях населенных киндрет. Освоив речь, знания и в чем-то даже культуру странных европейцев, житель Поднебесной империи кому-то стал весьма близким товарищем, а кому-то остался странным чужаком.
Он бывал в попирающий небосвод горах Тибета, в утопающих в зелени, золоте и яде городах Индии, в дворцах османов и катакомбах альбигойцев. 
Но все эти, без сомнения любопытные истории, мы оставим в стороне, перейдя к событиям более печальным и значительным.
С той поры как  Эша вернулся к клану, минуло два столетия, и мира  между кланами Жизни и Смерти так и не настало. Эша все  реже отвлекался от своих исследований и изысканий – от духов он обратился к исследованию Тысячи Сфер.
Эти рискованные предприятия были тем опасней, что Эша не брал в помощники никого, кроме птенца. Раз от раза он уходил все дальше от выхода из мира, в места все более древние, дикие, опасные.
В одну из таких ночей, Сеймей, втайне гадавший всякий раз об исходе предприятия, получил плохое предзнаменование. Он умолял учителя отказаться от похода в Сферы или хотя бы отложить поход на эту ночь, но Эша был слишком стар и упрям. Или же имел иные  причины для упорства – как позже думал оммедзи, учитель был слишком хитер и знал ученика слишком хорошо, чтобы не суметь успокоить птенца и развеять его страхи.
Поддавшись гневу, Сеймей оставил наставника в одиночестве. Смирив свои страхи и эмоции, Лудэр вернулся, но Эша исчез в Сферах.
Убило ли древнего Лудэра волшебство иного мира, так что даже его ученик не ощутил это, или же он сжился с ним, ожидая в глубине диких земель; стал ли чудовищем, или обрел истинную мудрость и силу, Сеймей не знает. Иногда он размышляет о вариантах, но понимает, что еще не время получить ответы. 
Увлеченный своими путешествиями сверх меры, Эша одну за другой перекладывал на Сеймея свои обязанности.  И  когда учитель исчез, Абэ-но прибрал к рукам оставшиеся дела старшего вампира. Возросшие полномочия и нелюбимая ответственность помогли справиться с печалью о пропавшем, усмирили чувства и отточили разум. 
И все вернулось на круги своя. Пропала частица чуда и магии, но в целом мир не изменился.
Война тоже никуда не исчезла – с досадой и печалью наблюдал Сеймей, как она губит и знания, и чудеса, и соклановцев, которые отнюдь не всегда заслуживали такой судьбы.
Оставшиеся в живых пятнали судьбы своей и чужой ненавистью, и из круга не было выхода.
До той ночи, когда Вольфгер Владислав погрузил нескольких выживших Лудэр в долгий сон, длящийся века.  Среди них уснул и Сеймей.
10. Связь с игроком
Все кому надо, знают.

11. Опыт в Ролевых играх
Около 5 лет, кажется. С перерывами.

12. Короткий отыгрыш
Жду тему.

Извиняюсь за огромную простыню. Оно само.

Отредактировано Абэ Но Сеймей (2012-06-21 11:34:11)