1.Имя, Фамилия, Отчество (если есть)
Фелиция Александрийсская

2.Возраст
«Внешний возраст / фактический возраст».
Более 5000 лет/23-26

3.Клан и положение в нем (для Киндрэт)
Даханавар/Старейшина

4.Внешность
«Классические метр шестьдесят пять — рост Венеры Милосской. Сложена по античным канонам. С широко расставленными светлыми глазами, пепельными волосами и прямой переносицей. Думаю, скульптор — знаток эллинского искусства — задрожал бы от восторга, увидев ее в жемчужно-сером хитоне, и немедленно попросил разоблачиться, чтобы запечатлеть в мраморе совершенное тело.»
«Комната, в которой оказался кадаверциан, была полукруглой, с огромным панорамным окном. Вдоль стен стояли мраморные скамьи. Фелиция сидела на низком табурете возле старинного инструмента с позолоченным грифом. Ее красивые обнаженные руки скользили по струнам. Тонкие пальцы эллинки извлекали из них звуки удивительной красоты — серебристые волны, мерно накатывающие одна за другой…
Мягкий свет настольной лампы золотил завитки на затылке леди. Ее красивая головка с высокой прической чуть склонялась к плечу. Сквозь хитон, подпоясанный под грудью, виднелись округлые очертания вечно юного тела. Из-под длинного подола выглядывала ступня в открытой сандалии с золотистыми ремешками. Обманчиво беззащитная, маленькая женщина… »

5.Характер,
Из неуслышимого:
«…
Я не всегда была такой.
Когда-то давно я умела радоваться солнцу, петь жреческие песни, улыбаться просто так, не вкладывая в улыбку политических подоплек. Когда-то давно я влюблялась по тридцать раз на неделе, была в состоянии убить того, кто отказывал мне, или прорыдать ночь, не в состоянии понять жестокости... чего угодно. Все изменилось, когда из моей жизни исчезло солнце. В том мире, который открывали мне ночь и лунные боги, нужно было быть другой.
Равновесие, уверенность в себе, хладнокровность – три кита, на которых держалась и будет держаться моя суть. Я не имею права совершать ошибки, будь то выбор в цвете одежды, или выбор в словах на Советах. Слишком рано для киндрет я осознала, что мой характер -  это столп моего клана. Как человек украшает место, так глава клана украшала его политику и мнение о себе.
Никаких эмоций, никаких слабостей, никаких привязанностей и сомнений. Мое сомнение сегодня может стать провалом уже завтра.
Мои эмоции -  это моя сила, моя внутренняя опора, моя сила воли, закаленная потерями, ошибками и глупостями юных лет. Слишком рано я научилась слушать голос разума, давя в себе… человека.
Мой ум, моя эрудированность, моя изворотливость и хитрость, мое превосходство и моё стремление принимать правильные решения. Именно это настоящая я. Без двойного дна, как на открытой ладони.
Лишь изредка я задаюсь вопросом: Мудрость ли это?
…»

6.Симпатии и Антипатии
Симпатии (на публику):
- Греция, все связанное с её прошлым -  показушная слабость и много клановых денег пущенных на пустой интерьер.
- Прошлое – привязана излишне к маленьким и отдельным кусочкам своей жизни.
- Клан – настоящее и будущее.
- Вино – только красное.
- Фериартос – дети искусства еще одна ниточка, ведущая к утерянным навыкам прошлого.

Симпатии (реальность):
- Классиков постмодернизма;
- ночное небо за городом;
- Себастий– стал частью организма Фелиции и без него она представить себя не может;
- Клан;
- Музыка. Вся;
- Люди – возможность оставаться живой;
- Книги;
- Море;
- Прага;
- Вьесчи; хотя здесь скорее память о Лугат.

Антипатии (на публику):
- недолюбливает кланы Ос и огнепоклонников, хотя в чем-то разделяет их политику;
- когда что-то выходит из-под контроля;
- непослушных птенцов;
- гин-чи-най, хотя этих больше опасается;
- излишне громкую речь;
- грозы;
- современное искусство;
- необдуманные поступки.

7.Таланты, навыки, знания языков, знание кланового мира и умение им пользоваться
Знает более 2,5 десятков различных языков, 5 из них уже давно мертвые. Прекрасно разбирается в политике, стратегии и военном деле, может играть минимум на 10 музыкальных инструментах, среди которых: арфа, виола, орган и даже, затесался пастушеский рожок с гор Грузии. В идеале владеет магией клана, естественно в рамках своего дара. Клановый мир не проблема, но его силу и потенциал Фелиция предпочитает лишний раз не использовать.

8.Цель жизни
Равновесие и контроль.

9.Биография
В резиденции Даханавар, на самом верхнем этаже есть небольшая комната, она совершенно не обставлена мебелью, там черные обои, одно большое затянутое защитным покрытием окно, сделанное так, что лучи закатного солнца падают углом на пол и противоположную стену, не задевая входа и угла, находящегося справа. В темной комнате серебристо-жемчужный хитон всегда выделялся уродливым пятном, на фоне матового блеска черных обоев -  Мормоликая бывала здесь не часто, только тогда, когда ей не нужно было думать.
Эти редкие, быстротечные моменты принадлежали ей и её воспоминаниям, которые было суждено узнать только одному существу.
«…
Мне повезло, Себастий. В те времена не могло случиться историй современных Золушек и их принцев. Я родилась в зажиточной семье, на тот момент в нашем доме царило процветание и достаток, который только полнился благодаря большой семье. Меня растили как обычную девочку, воспитывали во мне семейность, хозяйственность, готовили к браку и жизни проведенной перед очагом, в хозяйстве, среди скотины и детей. К счастливой старости и почету, после смерти.
Самая простая судьба самого простого человека. Я должна была бы гордиться, что в моей жизни все должно было сложиться именно так. Но, нет. Все мое существо протестовало. Я, понимая важность семейности, тогда возможно было выжить только держась близко к тем, кто готов дать тебе руку, не могла противопоставить свои желания, желаниям своих родителей, поэтому, завязав себя в узел, продолжала мелкими, я бы даже сказала, мелочными шагами двигаться навстречу неизбежному.
Моя настоящая жизнь началась тогда, когда на ступенях храма я встретила Арейона. Сейчас, оборачиваясь назад, даже сейчас, я не испытываю ни малейших угрызений совести, что пошла с ним тогда. Даже сейчас, зная, зачем он пришел тогда в мой город, я не жалею. Не жалею, что на несколько кратких столетий стала пешкой в его руках.
Он, будучи единственным, кто мог читать души людей и киндрет как книги,  открыл мне другую сторону, нет, не жизни, другую сторону меня. Все мои сомнения, все мои желания приобретали в те моменты совершенно другую форму, я начинала жить, Себастий, начинала чувствовать вкус жизни. Арейон был великолепным учителем, а его дар… Боюсь больше никогда клан Даханавар не получит в свою семью птенца с таким даром. Хотя, впрочем, что я тебе рассказываю, ты знаешь… ты знаешь. До того дня, как он стал представлять опасность для гин-чи-най, мое существование было похоже на бокал божественной амброзии.
Гин-чи-най… Я до сих пор вздрагиваю от страха и обреченности, слыша их зов, Себастий. Высшие господа так считают себя виноватыми перед миром людей, что впустили сюда Атума, что нашими… Моими руками, истребляют нас же. Они уничтожили моего учителя, как и уничтожали всех, кто становился опасен, кто постигал тайну настоящего мира киндрет, кто пытался объединить кланы.
Они уничтожили меня, мой город, мое счастье, мой покой.
О, как я была глупа и самодовольна, стараясь думать, что проблемы большого, тогда уже огромного мира, не коснутся меня. »
Складки хитона на полу дернулись, шелестя, сдвигаясь с солнечных лучей, уже гаснущих, в тень и женщина, стоящая около окна прижалась щекой к холодной стене. Тонкие пальцы с сухой, чуть шершавой кожей коснулись угла и тут же отдернулись.
«…
Наставали моменты, когда я, как люди, переставала бояться, я была всесильна, в почёте, которого добилась до своей смерти, в процветании, которое мне давало «божественное» происхождение и принадлежность к касте избранных.
Моего учителя не стало, как это водится, в тот момент, когда он был нужен был больше всего.
Знаешь, я столько всего теряла, что в очередной раз я просто не хочу это вспоминать. Но ты это видишь. Белые колонны храма, которые лижет огонь, марая их грязью копоти, отчаянье на лицах людей, моих людей, Себастий, моих людей.  Этот город стал моим последним приютом после потери Арейона, после того, как в моих руках оказались нити правления кланом. Я создавала его по камушку, направляя людей, правя мудро, пусть и жестко. Мой Мохенджо, уничтоженный и стертый в пыль, такого города больше не будет, как и такого, как и моего учителя.
Нас было мало. Достаточно мало, чтобы на поиски одного из семьи уходили месяцы. Достаточно много, чтобы стать семьей. Я тогда возблагодарила свою мать, за то, что она вложила столько сил в воспитание во мне семейности, без неё, вряд ли бы я была там, где я есть сейчас.  Я собирала Клан по крупицам, по мельчайшим песчинкам, прививая им новую правду, новую идеологию, изменяя сознание под стать прихоти гин-чи-най и своей фантазии. Легенду о тринадцати кланах я уже знала от Арейона, знала и не могла никому сказать, что вся история нашей семьи – это ложь, созданная для  уничтожения одного единственного существа, который был у истоков нашего же  существования.
Мой клан -  моя сила, мои руки, глаза, умы и сердца. Никаких слабостей, никаких соблазнов и, никаких мужчин. Это был страх, Себастий, страх перед высшими господами, что каждый обращенный мужчина Даханавар сможет повторить судьбу моего учителя. Что именно в мужчинах скрыт дар телепатии достаточно мощный, чтобы привлечь к себе внимание взгляда семьи Атума.
Уже тогда политика моего клана отличалась от политики тех же Лугат или Лигаментия. Понимая необходимость жить и дальше среди людей, а так же необходимость скрытности, мы распространяли свое влияние по всему миру, касаясь слабыми женскими руками политики, экономики, военных дел и всего того, что способствовало развитию человечества. Мы росли вместе с ними, а потом росли и за них. Это мы отбрасывали страны в их развитии назад, мы решали тогда, кому сделать шаг вперед, кого погладить по голове, а кого безжалостно наказывать.
Да-да, мы позволяли себе наказывать, поднимая себя не на ступень, а на километры выше людей, считая и продолжая считать себя высшей расой. Правителями, единственными возможными, скрывающимися, правда, и бегущими от славы. Зачем тщеславие тому, кто выше всего этого?
Руководствуясь тем, что я видела в видениях присланных ими, я имела право наказывать не только людей, но и врагов клана.  Наше наказание было жестоким, но справедливым, хотя порой мне казалось, что страшнее клана Даханавар, вышедшего на охоту -  не было никого.»
Женщина, глядя на скрывающееся за линией горизонта солнце, улыбнулась юноше, положившему руку на её плечо. Однако в этой улыбке не было тепла или благодарности, лишь немое одобрение и где-то очень глубоко признательность, но не больше.
«…Когда люди стали нашей отарой, я говорю сейчас о всех собратьях, когда нам стало скучно быть овцами при этой отаре, взгляд, ищущий развлечений и острых эмоций, приправленных интересом познания, обратился внутрь семьи киндрет. Под чутким руководством гин-чи-най , конечно же, начинались войны и потери. Придуманные Обайфо, Лугат, Асиман и Леарджини – мы грызли себя изнутри, как змея, пожирающая себя с хвоста. А наши боги одобрительно гладили исполнителей и наливали нам молока.
Не возможно было занимать позицию, отстраненную от всего. Нейтралитет приводил лишь к ухудшению ситуации, зачастую подводя её к финальному, то есть летальному концу. Я никогда не прощу себе те ошибки, которые я совершила, поддавшись глупым эмоциям и собственным антипатиям. Эти ошибки стоили мне... многого и многих.
Я до сих пор боюсь в Бездне встретится с Вольфгером. Боюсь его тени, боюсь посмотреть в глаза. То, что мы тогда сделали, вернее не смогли сделать, стало нашей роковой ошибкой, за которую мы все еще заплатим, и заплатим сполна.
А моя бедная Флора? Кто, кто ей сказал, кто дал шанс подумать, что она сможет быть на моем месте? Откуда у этого разумного дитя было такое количество самовлюбленности и самоуверенности, Себ? Став Старейшиной и узнав, частично тайну… Я не могу утверждать, но она искала такого как Дарэл специально, она все делала слишком продуманно. С другой стороны… самое лучшее место для схрона -  под носом у того, от кого прячешь.
Ты знаешь, я действительно иногда согласна с Миклошем -  похожа на курицу, которая квохчет вокруг своих цыплят. Только порой я задаюсь вопросом, по плечам ли мне та ноша, которую я на себя взвалила? Не слишком ли многих я считаю своими птенцами?
Но, древние были правы, на ошибках учатся, а детям, Себастий, надо во что-то играть. Всегда надо во что-то играть.»
Женщина стояла напротив окна, обнимая себя за  плечи, опираясь спиной о грудь молодого эллина, который навсегда в её памяти останется последним даром её учителя.
«- А кто-то должен придумывать для них игры. Пойдем, а то кто-нибудь из них начнет плакать.»
Дверь в комнату беззвучно закрылась, щелкая замком и закрывая пропитанные воспоминаниями и живыми фантомами черные матовые обои, которые никогда не блестят в солнечных лучах.

10.Связь с игроком
Администрация в курсе

11.Опыт в Ролевых играх
Чуток в запасе имеется

12.Короткий отыгрыш
В ожидании

Отредактировано Фелиция (2012-06-03 16:29:56)