Тяжелые дубовые створки с силой ударились о стену, злым выстрелом прорвав смесь ненавязчивой джазовой мелодии и чудного напева званого вечера. Все взгляды обратились к двери, и в единый миг живая какофония праздника задохнулась напряженной тишиной.
Вокруг тхорнисхов мгновенно образовалась зона отчуждения – те, кто ближе всех стояли к дверям, со смесью страха и отвращения отшатнулись от незваных гостей. Их беспокойство волной прокатилось по залу, охватывая даже тех, кто оказался слишком далеко, чтобы суметь разглядеть происходящее.
Паула быстро проскользнула сквозь застывшую толпу, ловя обрывочные фразы, полные любопытства и неосознанного волнения, попросила у кого-то прощения, протиснулась между двух новообращенных, зачарованно расступившихся в разные стороны, и оказалась прямо перед хищно озирающимися вокруг Осами. Ужас сдавил грудь, обхватил горло когтистыми пальцами, не позволяя вздохнуть, не то что произнести хоть слово. А следом за ним пришел гнев, раскаленным лезвием вспоровший мысли, вынуждая с силой сжать зубы, но и отрезвляя. Судорожно вздохнув, на его руках Паула вышла из завораживающего состояния паники, и вынудила себя поднять взгляд на ухмыляющуюся рожу одного из тхорнисхов.
-Ну здрастье, - глумливо бросил стоящий впереди, явно бывший автором идеи заглянуть на огонек к беззащитным фэри.
Девушка ответила ему холодным взглядом.
-Это закрытое мероприятие.
-И что вы нам сделаете? Забросаете красками? Или запоете до смерти? – неуловимым взгляду движением зачинщик оказался у стоящего в передних рядах официанта и ударил кулаком по подносу в его руках. Хрусталь жалобно зазвенел о пол, подхваченный испуганным вздохом подавшейся назад толпы. Ухмылка на лице тхорнисха стала еще шире, - Мы будем делать то, что захотим и тогда, когда захотим. Усекла?
Страх смешивался с ненавистью и злобой многолетней выдержки, порождая поистине взрывную смесь. Привыкшая подавлять свои истинные эмоции, фэри казалась совершенно невозмутимой, однако грудь ее разрывало совершенно справедливое желание ответить тхорнисхам на единственном доступном им языке – языке силы. Если бы это еще было возможно.
-Хорошо. Но в таком случае я позабочусь о том, чтобы на намечающемся Совете были детально освещены все ваши действия. Полагаю, господин Бальза сочтет необходимым лично выразить вам благодарность за очередную лекцию со стороны Ревенанта и глав кланов, - ровным голосом произнесла она, глядя тхорнисху прямо в глаза. Если она сейчас отступит, ничто уже не сможет спасти вечер. И единственной, на кого ляжет вина за ожидавшее фэри «веселье», будет сама Паула, собравшая их здесь, но не сумевшая обеспечить им должную защиту.
Осы возмущенно зашипели от такой наглости, но упоминание нахтоттера явно возымело определенное действие. По-крайней мере излишне дерзкую фэри не смели в тот самый момент, как она рискнула открыть рот. Лицо главаря исказила злоба, он навис над девушкой, медленно роняя каждое, пропитанное раздраженным презрением, слово.
-Ты смеешь мне угрожать?
Краем глаза Паула заметила Даханавра, невозмутимо стоящего в стороне. Гнев разгорелся с новой силой, обращенный на посланника клана Леди, однако усилием воли был подавлен. Так уж все утроено в их полуночном мире – происходящее никак не касалась Дарэла, и он, в свою очередь, отвечал ему абсолютной взаимностью.
Политика, - сухо напомнила себе Паула основную причину всех действий и поступков киндрэт. Все было просто, неизменно и привычно, но все же скользнула последним отблеском отмеченная усталой иронией мысль: а если бы сейчас тхорнисхи начали вырезать всех присутствующих, предпринял бы сканер что-нибудь? Простой в своей жестокости ответ потерялся среди других, более насущных мыслей.
-Нет. Я лишь сообщаю о последствиях. Уходите, без них вы не найдете здесь ничего из того, что ищете.
Осы переглянулись, демонстрируя окружающим редкое выражение задумчивости на лицах. Жажда почувствовать свое превосходство и повеселиться от души в их извращенном понимании этого слова боролась с опасением возможной расправы. Дурной характер нахтоттера вошел в легенды, и кто знает, может он действительно сочтет наказание виновных приятной отдушиной, после того, что ему в который раз выскажут на Совете. В конце концов тхорнисхи сочли, что то же самое можно устроить и в другом месте, с менее весомыми последствиями – люди в конце концов не смогут после выступить в свою защиту. По крайней мере, такой вывод сделала Паула, наблюдая за выражением лиц четверки нарушителей.
Презрительно скривив губы, главарь обжег девушку полным ненависти взглядом.
-Я тебя запомнил, - угрожающе процедил он, прежде чем обратиться к своим, - Идем, у меня уже голова кружится от этой вони. До следующей встречи, - с глумливым весельем бросив вздрогнувшему залу последнюю фразу, они развернулись, и вышли прочь. Уже после Паула расслышала глухой удар со стороны лестницы – кажется, Осы решили выместить хоть часть своей злобы на охранниках.
С губ фэри сорвался вздох, полный облегчения. Быстрый жест, и музыканты поспешили разогнать тяжелую атмосферу аккордами прерванной мелодии. Постепенно все вернулось к жизни, гости разошлись, избегая смотреть на поспешно закрытые следом за Осами двери или любым другим способом напоминать себе о произошедшем. Серией успокаивающих улыбок Паула успокоила знакомых, что она в порядке, что все в порядке. Но невольно скользнув взглядом, мгновенно налившимся безразличием, по Даханавру, девушка почувствовала холодное презрение к этому мужчине.
Это просто не его дело, - вновь напомнила себе фэри, посылая официантов убрать разлетевшиеся по полу осколки. Один из них подал хозяйке вечера полный бокал, которая та приняла с искренней благодарностью. Холодный вкус хоть немного, да привел девушку в себя – вечер продолжался, и Паула не могла позволить себе отвлекаться на дурные мысли, назойливо кружащие на задворках сознания.